Конкурс отзывов о книгах
Рейтинг книг
Добавить книгу

«Блуда и МУДО»

Издательство: Азбука
После развернутого исторического полотна "Золото бунта", после публицистической книги "Message: Чусовая" Алексей Иванов предлагает вниманию читателей совершенно иной роман, действие которого разворачивается в наши дни. На первый взгляд, "Блуда и МУДО" может напомнить книгу "Географ глобус пропил", однако достаточно прочитать несколько страниц, чтобы стало совершенно ясно: это лишь поверхностное сходство, на самом деле перед нами не менее жесткая книга, чем эпическое "Сердце Пармы". Книга, которая наверняка станет самым сенсационным произведением Иванова. Это история о человеке, создающем совершенно новый тип семьи, об ином формате мышления, своего рода провокация.
Герои "Блуда и МУДО" говорят именно на том языке, на котором только и могут изъясняться в предложенных обстоятельствах их прототипы. В интервью журналу "Newsweek" писатель заметил по поводу использования его героями нецензурной лексики: "Это уже не мат - это речь. Люди не матерятся - они матом говорят про что угодно". В связи с этим издательство не рекомендует этот роман читателям, еще не достигшим 18 лет.
Оцените книгу:
Средний балл: 5
Оценок: 1

Рецензии

Блудные души

Писатель Алексей Иванов живет в Перми, редко и неохотно выбирается в столицы, а за границей не бывал ни разу. Иванов носит очки, бородат, считается краеведом, и у него не самая безоблачная литературная судьба — до того, как стать автором замечательных мифогенных бестселлеров, он долгие годы сочинял в стол, без определенной надежды на публикацию. В последние пару лет Иванов убедительно доказал, что достойная и одновременно непростая книжка — здесь в первую очередь следует упомянуть особый язык с прицелом на историческую аутентичность — может привлечь внимание читателей, и — о чудо! — даже стать популярной. Надо думать, с его стороны это был титанический труд по постепенному продавливанию ватной стены — потому что отечественный "книжный бизнес" в массе своей не только ленив и нелюбопытен, но, ко всему, привык считать сограждан-читателей такими же, и вдобавок идиотами. А с другой стороны — неоднократно воспетая классиками тоска и косность русской провинции, с вечным комплексом оглядки на столицу, одновременно — с собственной нерушимой системой сдержек и противовесов, которые если и сдерживают — то только что-нибудь живое и настоящее, а если взвешивают — так непременно с магнитиком под чашкой весов. В удушающем лепете современной культурной ситуации любой талантливый иванов мог сто раз прожить и умереть в безвестности; тихо спиться на кухне, тихо сбрендить над источниками "горнозаводской цивилизации" восемнадцатого века. Читателям очень повезло, что этого не произошло; но подобное сложение негативных скоростей, жизненных впечатлений неминуемо должно было продуцировать в распоряжение автора прям-таки стратегические запасы яда. Стоило писателю отвлечься от чердынских князей и кержаков восемнадцатого века и коснуться бойким пером современности, как это едкое горючее выбило пробку и разлилось напалмом.

Роман "Блуда и МУДО", несмотря на игривое название и прикнопленное уже определение "плутовской-порнографический", измысленное, по слухам, самим писателем, не сильно надеявшимся на более пристальное прочтение, — а может, и прикосновение к современным пиар-технологиям дало себя знать,— так вот: роман все же в первую очередь сатирический. Не побоюсь этой характеристики — сатирическая антиутопия. В чем один из приемов антиутопии? В абсолютизации некоторых пугающих знаковых тенденций, в распространении их "ОПГ" (тут я уже пользуюсь терминологией романа: ОПГ — это, по Иванову, "охват поля гибкости") на имеющуюся действительность. И, думается, именно на счет пресловутой "русской действительности" следует отнести ту заслугу, что для своей антиутопии писателю не пришлось изобретать пугающую картину будущего — картина настоящего безрадостна в достаточной степени.

Итак. В маленьком среднерусском городке с Семиколенной горой, полуразрушенным Крестопоклонным собором, неблагополучным районом "Багдад" и памятником Ленину в виде головы на столбе, выкрашенной желтой масляной краской и потому "тлевшей, как лампочка вполнакала", живет-поживает свежеактуальный художник Борис Моржов. Борис всю жизнь более-менее усердно и относительно художественно закрашивал доски, особо ни на что не надеясь, и тут вдруг на очередной московской биеннале моржовские доски признали произведением искусства и успешно продали с молотка. Моржов мог бы остаться в Москве, благо в городке с названием "Ковязин" его ничто особо не держит, но — немыслимый чудак — предпочел вернуться и продолжить работать в местном МУДО (Муниципальное Учреждение Дополнительного Образования), валяться на берегу реки Талки, попивая пиво; соблазнять местных непуганых баб. "...В Москве к Моржову относились с уважением, но с оттенком сочувствия и удивления. Мол: боже мой, в такой заднице человек живет!.. А Моржов не считал город Ковязин задницей. Он даже гордился городом Ковязином. Но не так, как краевед Костерыч. В гордости Костерыча всегда была обида. Костерыч находил какой-нибудь старинный кованый гвоздь и трясся: в Ковязине гвозди начали ковать с квадратной шляпкой на семь лет раньше, чем в Москве на Патриаршем подворье!.." Думается, не нужно лишний раз доказывать, что оба упомянутых героя поют с авторского голоса.

Отлов жизненных реалий в "Блуде" — дело в принципе легкое и потому не стоящее свеч; дабы вперед удовлетворить любопытство въедливого читателя, скажу, что Алексей Иванов тоже в свое время преподавал в так называемом МУДО; за натурой, надо думать, далеко не путешествовал. Но доблесть писателя, кажется, все ж заключается не в том, чтобы сплавать юнгой в кругосветку, отсидеть в тюрьме или просвистеть молодость по кокаиновым гадюшникам, но в том, чтобы из материала на расстоянии вытянутой руки сотворить нечто достойное внимания. В том, что после вогульских шаманов и кержаков восемнадцатого века Иванов обратился к будням провинциальных методистов, шпаны и ментовской шушеры, думается, был своеобразный вызов, брошенный самому себе,— проверка на состоятельность, проверка метода. Метод, надо сказать, работает.

Последний (опубликованный) условно "злободневный" роман Иванова — "Общага на крови", думается, может справедливо считаться ранним, хоть и дошел до читателя только в прошлом годе, много лет спустя после написания. После этого были и "Сердце Пармы", и "Золото бунта" — собственно, и сделавшие писателю имя и популярность. Так что для большинства читателей этот новый, "зрелый" Иванов, пишущий в то же время про современность,— будет открытием.

В отличие от "Общаги", где действие разливается медленно, кружась в затонах бытописательства и ухая в метафизические бочажки, "Блуда" обладает вертким, как боксер в легком весе, сюжетом: из-за этого вполне щедрое, объемное повествование проскакивает нутро читателя, как рвотный порошок в нейтральной, быстрорастворимой оболочке. Ап! — и съелось, и уже в желудке, и начинает крутить. В качестве соблазнительных заманок проверенные средства — линия амурных похождений и неглубокая, но весьма изощренная афера. То самое МУДО, где Борис Моржов подвизается методистом, собираются переформатировать в так называемый "Антикризисный центр"; в эти новые меха предполагается перелить не старое вино, а свежее бабло, которое, впрочем, вскорости должно оросить карманы местных чиновников. Соратникам Моржова по МУДО — тому самому краеведу Костерычу, другану Щекину и сводному оркестру бабенок-учителок — придется искать себе новое место в жизни, коего в реалиях провинциального Ковязина либо нет, либо уж совсем за печкой. Моржов, как этакий зорро на белом коне в черной полумаске, то есть — свободный мужчина с нерастраченной витальностью и энной суммой за проданные на аукционе работы, берется спасти мир, начиная с близлежащих. Близлежащих — если и оговорка, то именно по Фрейду, так как с тремя наиболее симпатичными учителками герой надеется переспать.

Под немудреное это желание Моржов подбивает мировоззренческую базу; за героем вообще водится привычка поверять алгеброй гармонию, что выражается в конструировании странных аббревиатур в стилистике РАППа — про ОПГ смотри выше, а есть еще ПМ — "пиксельное мышление", характеризующееся, условно говоря, дробной немощью мысли, ТТУ — "титанический точечный удар", который носители пиксельного мышления склонны наносить по одному из пикселей — сегментов восприятия реальности, на сегодняшний момент выбранного на роль причины всех несчастий... Ну и так далее.

То, что поначалу кажется в меру забавной белибердой, постепенно встает на место смысла и мотиваций — так, Моржов из провинциального "ходока" превращается в человека, стремящегося преодолеть всеобщий "КВ" — кризис вербальности, путем создания поля "ОБЖ" — обмена биологическими жидкостями. Таким образом, в ситуации девальвации эмоциональных, этических, идейных и иных высших форм общности сшибается прогнившая и через раз зависающая, как паленые винды, надстройка; по Иванову, если достучаться до изгаженного сознания нет никакой возможности, то нужно вырубить зависшее приложение и, как говорят компьютерщики,— железо менять, железо. С лапидарностью прапорщика, поднимающего перепившийся взвод, пинками под зад или в женском случае — через п...ду, Моржов перетрахивает свое сонное царство, как Лукашенко парламент.

Если подвытряхнуть из текста моржовские аббревиатуры, перекодирующие повествование в режим позднего совка, то поразительно, как из Иванова, чуть не кичащегося своей "литературной необразованностью", лезет сатирический реализм какого-то гоголь-щедринского извода — чего стоят сертификаты на несуществующих детей или малолетние уголовники, изображающие посетивших пригодный лагерь американских школьников, играя в бейсбол. Въедливый, злой, но не ехидный ни капли, без всякого столичного "подъелдыкивания". И мерзость, и сочувствие, и даже, страшно сказать, любовь — все здесь живое и плотное, донельзя вещественное, телесное — отсюда и пресловутый рвотный эффект, тем более сильный на контрасте зрелищного мастерства описаний, особой ивановской ласковости ко всяким ракиткам над Талкой, щербинкам в асфальте, тупым и нежным моржовским бабам.

В финале роман не схлопывается, а будто вылетает в форточку — с тем чтобы, грохнув рамой, прочесать накипающую городскую зелень и на время подарить читателю вглядчиво-любовную, на болевом пороге отчетливую ивановскую оптику. Конечно, вскоре вездесущие "пиксели" заново подернут радужной пыльной пленкой экран персонального телевизора, но пару дней "под романом" вы все же походите; думается, это именно то, чего добивался автор.


Прочтение
27.09.2007
Наталья Курчатова


Советуем также ознакомиться:

Дети Никитиных. Что дало нам раннее развитие и дружная семья. Часть I
Физик, химик, юрист и акушерка – о своем детстве и родителях
Алексей Серебряков: "С двадцати лет только и мечтал о доме, жене, детях"
Известный актер – о семье и собственном детстве, хороших и плохих фильмах и о том, для чего нужны деньги
Подготовка к ЕГЭ: самые нужные навыки для сдачи экзаменов-тестов
Чему учить школьников для ГИА, ЕГЭ и поступления в вуз.
Денис Мацуев: "Вундеркинд — опасное слово..."
Главную роль в раскрытии таланта ребенка играют его родители.
Имя и характер
Влияет ли имя на формирование характера?
Одна из "горячих" 7ейных тем
я просто далека от грузоперевозок ) 01.03.2011 00:01:15, Colline. В " Блуда и Мудо " Иванова главный герой считал 3 жидкости главными: кровь, сперму и ГМ.
Что бы почитать?
Не знаю как это в ваш запрос вписывается, но может Иванов " Блуда и Мудо ". Читается очень легко. 08.12.2010 10:54:13, Kopa Хюбш.
Возвращение блудного мужа. Почему он изменил?
Причины, по которым мужчины уходят из семьи к любовнице. Как реагировать, если муж решил вернуться.
"Блуда и МУДО", Иванов
" Блуда и МУДО ", Иванов. Музыка, книги, ТВ, кино. До того я Иванова читала мало, купила как-то "Чердынь - княгиню гор", и то потому что коллега, делавшая ее корректуру, рекомендовала (еще до того, как автор сделался культурным знаменем региона).
Влияние имени ребенка на его характер и судьбу. Имя по святцам
Советы по выбору имени для ребенка. Выбор имени по святцам и нумерология

© 2000-2020, 7я.ру

SIA "ALP-Media", ratings@7ya.ru, https://www.7ya.ru/

Материалы сайта носят информационный характер и предназначены для образовательных целей. Мнение редакции может не совпадать с мнениями авторов. Перепечатка материалов сайта запрещена без письменного согласия компании SIA "ALP-Media" и авторов. Права авторов и издателя защищены.