Конкурс отзывов о книгах
Рейтинг книг
Добавить книгу

«Леонид обязательно умрет»

Издательство: АСТ, Астрель
Профессиональный грабитель, с рождения обладающий уникальной способностью - летать… Женщина-снайпер - любившая на войне только тех мужчин, которые обязательно погибнут, что она ощущала заранее... Профессор, разработавший рецепт вечной молодости, но так и не сумевший в полной мере воплотить его в жизнь...
Оцените книгу:
Средний балл: 4,5
Оценок: 4

Рецензии

"Леонид обязательно умрет" - новый роман мастера скандала и парадокса, букеровского номинанта Дмитрия Липскерова. Провокационная, динамичная, многогранная книга - смесь детектива, триллера, фантастики, эротики и тонкого юмора. Захватывающий дух сюжет, сочный, яркий язык и необычные образы - читатель Липскерова может забыть обо всем на свете, окунувшись в необыкновенную атмосферу романа. "Леонид обязательно умрет" - книга для интеллектуалов, любителей качественной современной прозы. Это чистое окно в настоящий мир, тот, который мы привыкли не замечать, защитившись занавеской стереотипов. Это мир сильных, свободных и смелых людей. Они не боятся давать жизнь, любить и ненавидеть. Они не бояться даже смерти - тем более, что смерти для них нет.

На войну Ангелина побежала, когда ей едва восемнадцать стукнуло.

Костя, одноклассник, ухаживавший за Гелькой три года, перед уходом на фронт умолял ее отдаться ему всем телом!

Он умолял ее, объясняя, что погибнет на войне, так и не узнав физической близости с женщиной.

К тому времени она была вполне созревшей девицей, томящейся ночами от любовных фантазий, но в них никогда не случалось Костика, а потому Геля предлагала ему душу для дружбы - самое страшное, что может женщина предложить влюбленному мужчине.

Но в тот день, когда он стоял перед ней на коленях, с баранкой свернутой шинели на плече, с трехлинейкой на другом и плакал, она вдруг поняла, как мальчик страдает и как боится уходить из этого мира в другой, не оставив даже следа своего.

В том, чтобы отдаться ему, Геля вдруг почувствовала собственную миссию. На нее внезапно снизошло, что тело ее и душа могут стать вратами в рай. Она ощущала, что Костик, одноклассник, мальчишечка, часами ждавший ее под окнами, мечтавший дотронуться до ее руки, собиравшийся в жизни стать серьезным физиком, не станет оным, а погибнет на этой войне непременно. Ей даже привиделось, что у него и могилы не будет, разорвет тело снарядом, разметает плоть по полю...

От уверенности в том, что мальчишка погибнет лютой смертью, райские врата в ней открылись, она сама опустилась на колени рядом с ним, вся пахнущая земляничным мылом. Он так и овладел ею, не снимая шинели, не откладывая в сторону винтовки.

Ей было больно от его неловкости и от того, что она сама в первый раз, а он продолжал тыркаться, спрашивая в отчаянии:

- Ты меня любишь?..

Она не могла ему ответить "да", как ни старалась.

Делала, что могла. И первый, и второй, третий раз... В перерывах он просил ее быть совершенно голой, словно напитывался женщиной на всю жизнь. Смотрел с мукой в глазах на наготу...

А потом пришло время уходить, и он, стоя в дверях, повзрослевший, опять спросил ее:

- Ты меня любишь?

Она погладила его по нежной щеке и пожелала:

- Удачи, Костик!

А он снял с плеча винтовку и рубанул прикладом по вешалке, обрушивая на пол всякие пальто, зонтики, шляпы...

После этого ушел, а она долго дрожала всем телом, сидела голая на холодном полу и думала, что сегодня начался новый этап ее жизни. А может, до этого и жизни не было вовсе. Так, прелюдия одна...

Костика убило совершенно по-глупому. Он был неплохим солдатом и за то, что в бою остался из взвода единственным живым, получил однодневный отпуск домой.

Конечно, трясясь в кузове трехтонки, думал только о Гельке, о ее голом земляничном теле и о том, как он, с медалью на груди, станет целовать ее голое тело, а медалька будет покачиваться возле самого ее носа...

Совершенный кретин, летчик тяжелого немецкого бомбардировщика, за два часа полета так и не нашел приемлемой цели для пятисоткилограммовой бомбы, а потому, когда горючего в баках осталось лишь на возвращение, сбросил ее, гигантскую, на крохотный грузовичок.

Не то что от Костика ничего не осталось, от трехтонки газовую педаль только разыскали. Все в молекулы превратилось. Поднялось к небу и вместе с дождичком пролилось на огромное клеверное поле...

О без вести пропавшем Костике Геля узнала от его матери, которая была по-мужски, без слез, уверена, что сын отыщется, что он в немецком плену.

Девушка согласно кивала, нисколько не сомневаясь, что Костик уже никогда не отыщется.

Она уже была пострижена парикмахером Зотовым почти под мальчика и через день отправлялась на фронт медсестрой.

Конечно, Геля знала, что призвание ее вовсе не лечить раненых солдат, не таскать их тела с поля боя. Свое предназначение она уразумела, когда отдавалась Костику не любя, став последней женщиной в жизни солдата...

Геля Лебеда, прибыв на передовую, получила сумку с красным крестом, тысячу солдатских улыбок, отыскав в них лейтенантскую - веселую, белозубую, светлую-пресветлую!..

Глядя на него, молоденького, задорного, сама улыбнулась широко и радостно, по ходу улыбки влюбляясь в офицера Володю всем своим существом, до последнего винтика.

Она знала, что отдастся ему при первом удобном случае, так как обреченно чувствовала, что Володечке жить осталось крошечку всего, а она - Райские врата, Последняя Женщина в жизни солдата.

Как полагается, они бегали друг за другом в березовой роще, плели венки из полевых цветов, целовались до синих губ, а Володечка, влюбленный и смущенный, предлагал ей стать его женой, а она говорила, что не может!

- Не любишь? - вопрошал Володечка, с ужасом ожидая ответа.

- Люблю, люблю! - отвечала она. - Невозможно люблю! Так сильно, что с ума схожу!

- Так что же? - терзал он ее в недоумении.

- Хочешь, я стану твоей ППЖ?

Он фыркал на такое предложение, но она просила о настоящей женитьбе не говорить более и не желала объяснять почему.

- Володечка, ты живи, пожалуйста, сегодняшним днем! - просила. - Вот ведь как хорошо нам вдвоем сейчас!

А он все строил планы без устали, как Госплан. Воображал двух белокурых деток, мальчика и девочку. А после любви гладил ее живот, словно уговаривал утробу зародить жизнь и подарить ему то, о чем мечтает его молодое сердце.

Но ее тело было пропитано скорой конечностью Володечки, а потому само решало о целесообразности всяких мальчиков и девочек в это тяжелое военное время. Дух и душа Гели Лебеды были настроены совершенно для другой миссии, которые они совместно исполняли со всей старательностью, задействовав для этого девичью плоть...

Их с Володечкой любовь протянулась до октября. На землю выпал даже первый снежок, и Ангелине стало казаться, что идея Райских врат для солдат, чей час известен, идея ложная. Как-то по-глупому сфантазированная ею... Господь дал ей любовь обыкновенную, но самую что ни на есть сладкую - "они жили долго и счастливо и умерли в один день"!

Она даже поспешила к мысли сказать Володечке, что согласна за него замуж и, оставшись на ночь в командирской землянке, вжималась в его тело всеми силами, словно прирасти пыталась, и слова праздничные готовы были слететь с ее губ, как вдруг Геля почувствовала холод, исходящей из его груди. Не придала поначалу значения - грела поцелуями и ладошками, а потом, когда из мужского сердца в ее грудь стал сползать ледник, она все поняла. Еще крепче льнула к нему, стараясь растопить смертельный лед, но здесь над блиндажом стрельнула сигнальная ракета, и Володечка, зачем-то наодеколонив лицо, ушел от нее навсегда.

Лейтенант Володечка владел самой романтичной профессией на войне - был разведчиком. И уже через полчаса, как его семя пролилось в Гелино тело, полз в маскхалате на вражескую территорию с двумя здоровенными сержантами прикрытия. Им предстояло "нехитрое" дело - взять языка и вернуться восвояси. А нехитрое, потому что Володечка знал в совершенстве немецкий язык и, слегка пошпрехав, подманивал к себе фрица, сержанты заламывали его, словно барана, а потом волокли добычу домой.

И в эту ночь все шло как обычно.

Немецкий офицерик был таким же молоденьким, как и Володечка, бравым, а потому справлял малую нужду прямо с бруствера окопа, стоя во весь рост. Автомат висел на боку, а сам гансик напевал что-то веселое. Ночь ведь...

Он тоже поднялся во весь рост и, пошутив по-немецки, стал почти другом. Приближался быстро, улыбаясь широко и бесстрашно. И когда рукопожатие их, казалось, было неминуемо, когда мускулы сержантов напряглись брать немчика, тот вдруг отдернул руку и сделал все так быстро, что бойцы даже толком понять не смогли, что и почему. Вскинул немец автомат и дал длинную очередь по Володечке, практически срезав ему голову с плеч.

Сержанты, конечно, в отместку тоже всадили в ганса по тридцать пуль, но так до конца собственных послевоенных жизней не смогли понять, на чем в ту ночь засветились, какая их ошибка в том деле была.

А перед умирающим немчиком пронеслись обрывки жизни в маленьком литовском городке. Он хорошо помнил, как в городе появились русские, завезя во все парикмахерские советский одеколон "Шипр". Он ненавидел его запах, и особенно было ему паскудно умирать, ощущая в ноздрях носа своего этот ненавистный русопятый аромат.

Эх, Володечка, и зачем тебе было фасониться перед заданием!..

Сержанты, конечно, вытащили тело командира на свои позиции и, чтобы не хоронить лейтенанта в закрытом ящике, сами, никого не подпуская, пришивали полдня голову убитого к телу. Закрыли шовчик тельняшкой, затем гимнастерка с подворотничком белым, и все в лучшем виде пошло в землю.

А потом слова комполка над холодной могилой...

Уж как плакала Геля, будто превратилась в осенний дождь - с подвывом.

Ее жалели искренне. И даже комполка, с седыми висками кадровик, навидавшийся всякого, подставил печальные глаза ветру, чтобы осушить их от слез.

А когда глаза высохли, он взглянул на ефрейтора Лебеду взглядом не отеческим, а совсем по-другому...

Прождал неделю после похорон, а потом вызвал к себе в командную землянку.

Она не знала зачем и, все еще потрясенная смертью Володечки, видела лицо полковника размытым, почти стертым. Слова его доносились словно из подпола, через вату.

Он усадил ее за рубленный из сосны стол, достал консервы и колбасный круг, разлил по кружкам водку из довоенной бутылки и предложил помянуть разведчика.

Она пила водку и ела колбасу. Полковник рассказывал какие-то анекдоты, и она даже хихикала, умирая, казалось, душой.

А потом он дотронулся своей рукой ее пальцев, и Гелю вдруг пронзило мертвецким холодом. Все тело затрясло от бесконечного мороза, льющегося из полковничьих пальцев, в глазах девушки вдруг прояснилось, она увидела перед собой лицо уже немолодого человека, его мужской взгляд, скользящий по ее натянутой гимнастерке, и вдруг сказала:

- Я буду вашей походно-полевой женой. Хотите?

Полковник намеревался было сказать, зачем же она обижает его, но испуганный тем, что девушка может ускользнуть из его жизни, ответил жадно:

- Хочу.

Он был хоть и пожилым мужиком, но остался мастером, каким являлся смолоду по ублажению бабского тела.

Никогда Геле не было так хорошо телом. Полковник делал что-то такое, отчего ее сознание отлетало надолго в пространство без времени, где наверняка жила душа Володечки. Но в этом пространстве Геля забывала о погибшем лейтенанте, никакой мозговой деятельности в ней не наблюдалось, лишь чувственность одна.

Полковник Чудов, напитываясь молодым телом, его бродящими соками, сам свежел на глазах, а потому боготворил ефрейтора медслужбы, призывая девчонку в любой удобный момент.

В полку солдаты называли Гелю швалью.


Московский Дом Книги
21.12.2006
Дмитрий Липскеров

Космический роман Дмитрия Липскерова

Дмитрий Липскеров писатель репертуарный. Почти как Островский. С той только разницей, что в прозе не существует разделения на а) комедию и б) драму, а значит, и репертуар в целом получается более однообразный. Тем удивительней, что романы свои Липскеров умудряется писать так, что все равно захочется прочесть следующий, даже если наверняка будешь знать, что он написан в точности так же, как предыдущий.

Что же представляет собой липскеровский роман как вполне сложившаяся целостность? Пожалуй, самым точным будет сравнение с питерским метро, ибо у Липскерова в основном, часто (остерегусь утверждать, что всегда) — две магистральные линии, две ветки, по которым повествование устремляется вслед за двумя героями (проще всего это было бы показать на примере "Пространства Готлиба", написанного в форме переписки "его" и "ее"), демонстрируя вид то из вагона, в котором едет один герой, то из вагона, в котором едет другой. Магистральные линии то и дело пересекаются с неосновными, и зачастую персонаж, мгновение назад замеченный в том, что махал тебе из несущейся по параллельной ветке электрички, оказывается сидящим рядом с тобой; бывший же еще совсем недавно соседом по вагону, напротив, пересаживается и едет далее уже в совсем другом направлении. Конечно, из окна при этом видны не только проносящиеся мимо в обрамлении окон пассажиры других веток, но и тщательно выписанный пейзаж (представьте на время чтения этой рецензии, что рельсы описываемого мною метро проложены на поверхности): люди, машины, всюду кипит какая-то своя жизнь... И совершенно неважно при этом, что, быть может, за пределами видимости нет вообще ничего: декоратор не посчитал нужным отстраивать то, чего никто не увидит,— и, пожалуй, был при этом безусловно более прав, чем неправ...

Трудно судить Липскерова за неотступление от придуманной им романной структуры, так как, повторюсь, она позволяет создавать романы, пусть и похожие каждый следующий на все предыдущие, но при этом неизменно удачные и увлекательные. И действительно: зачем отступать от открытого тобой способа всегда выходить из схватки с читателем не побежденным, но победителем?! Хотелось бы, однако, указать на две возможности дальнейшего развития романов Дмитрия Липскерова: изменение "рецепта приготовления" (такая возможность кажется бесперспективной в силу ее ненужности и рискованности: а вдруг неудача?) и — второй путь — появление небольшой, но надстройки, меняющей смысл при этом остающейся неизменной основной части. Именно такую надстройку, не меняющую целого, но меняющую его суть, возвел над вполне стандартными строениями своих пьес Островский (вот почему я упомянул его в самом начале) в "Бесприданнице" и "Грозе", показав в первой — что слабые ничуть не гуманнее сильных, просто в силу своей слабости не способны творить зло, к которому склонны ничуть не меньше, а во второй — что по-настоящему страшный бунт — это бунт не тех, кто в любое время готов на подвиг, а тех, кто на подвиг готов лишь тогда, когда терпеть притеснения оказывается уже невозможным (я имею в виду Тихона).

К чему все эти рассуждения? А к тому, что у в целом проигрывающего предыдущим липскеровским романам "Леонида..." (меньше сюжетных линий, не такой смелый язык, меньше основного "поставщика удовольствия" — волшебных превращений) почти есть такая надстройка, которая, не затрагивая традиционной для Липскерова романной схемы, ощутимо меняет ее, придавая ей самой определенный смысл. Две магистральные линии "Леонида...": линия потомственного вора (того самого Леонида), не желающего жить уже до своего рождения, и линия женщины-снайпера Ангелины Лебеды, всеми силами цепляющейся за жизнь, — наделены конкретным (читатель может меня проверить) смыслом. Как бы невзначай сделанное автором в последнем абзаце сравнение жизни Леонида с развитием Вселенной, как это часто бывает в таких случаях, действует в обе стороны: ведь если Вселенная подобна недавно зародившемуся человеческому плоду, то и жизнь человека подобна жизни Вселенной. Отсюда недалеко до вывода: мужские существа — это Вселенная в стадии расширения, женские же — в стадии сжатия. Но чтобы сделать этот вывод, нужно сначала прочесть книгу.


Прочтение
25.09.2007
Дмитрий Трунченков

Отзывы

Сортировать по: дате оценке
4
25.04.2007
Интересная книжка. Но лучше начинать читать Липскерова не с нее, а со Стокатто. ЕЩе не рекомендую читать беременным и сразу после родов (много жестоких подробностей). А в общем - интересная, необычная книга, язык хороший. Мне понравилась.
4
20.01.2007
Мне понравилось. Читается очень легко. На мой взгляд по стилю несколько напоминает Маркеса.
5
27.12.2006
очень понравился, читала всю ночь, не оторваться




Советуем также ознакомиться:

умер Леонид Владимирский
умер Леонид Владимирский. ...затрудняюсь выбрать раздел. О своем, о девичьем. Обсуждение вопросов о жизни женщины в семье, на работе, отношения с мужчинами.
Плохое поведение детей и авторитет родителей: советы суперняни
Непослушные дети? Причины – в родительской спальне
Липскерова кто читал?
Липскерова кто читал?. Музыка, книги, ТВ, кино. О своем, о девичьем. Обсуждение вопросов о жизни женщины в семье, на работе, отношения с мужчинами. я читала " Леонид обязательно умрет " (по >.
прочитала Липскерова
прочитала Липскерова. " Леонид обязательно умрет " название и автора выдернула тут из обсуждения (я частенько так делаю), ранее не слышала. по прочтении осталась в легком недоумении. не могу сказать, что не понравилось, то тень "Альтиста Данилова" витала незримо...
А что вы сейчас читаете?
Липскерова читаю. « Леонид обязательно умрёт » >. получать ответы на E-mail. показывать ссылки на изображения в виде картинок. Обожаю Липскерова 24.09.2012 13:02:07, Sloe.
Выбери меня...
"Я живу на две семьи и не знаю, что мне делать в такой ситуации!" — были первые слова моего клиента.
Стань таким, как я хочу
Как я могу изменить своего мужа в лучшую сторону.
Мужское чтиво
А ему обязательно "свежее"? Дмитрий Быков. Леонид Юзефович. И миллионы англоязычных авторов :) 11.03.2009 18:20:10, Эники-бэники. мой читает Липскерова и Нарышкина еще, кроме здесь уже упомянутого.
так трудно выбрать
Да и один родственник недавно умер с таким именем, а другой Георгий родился уже в близкой родне. На "ий" есть ещё Дмитрий, Артемий, Арсен >. И мне нравится как звучит Леонид, а вот Лёня не нравится (из детсва ассоциации с одним мальчиком Лёней).
Как быть женой
Любил-любил — и вдруг разлюбил! Можно ли прожить без этого ''вдруг''? И откуда это страшное ''вдруг'' вдруг берется?

© 2000-2020, 7я.ру

SIA "ALP-Media", ratings@7ya.ru, https://www.7ya.ru/

Change privacy settings

Материалы сайта носят информационный характер и предназначены для образовательных целей. Мнение редакции может не совпадать с мнениями авторов. Перепечатка материалов сайта запрещена без письменного согласия компании SIA "ALP-Media" и авторов. Права авторов и издателя защищены.